Духовная аномалия

Продолжая разговор о “Воскресных письмах” Владимира Сергеевича Соловьева, написанных ровно сто лет назад, обратимся к животрепещущей теме исхода ХIХ, и как видим, исхода ХХ столетия.

Заключительная статья цикла носит название “Духовное состояние русского народа” и следует сразу же за памфлетом “Россия через сто лет”. В своем последнем, 22-ом, “Воскресном письме” философ вновь вступает в диалог с нами — людьми, живущими в конце ХХ века, задаваясь вопросами, остро стоящими и сейчас.

Есть ли в России духовность? Есть ли духовные искания? Если есть, то какого они рода, как их определить? Как они соединяются с настоящей, нефальцифицированной религиозностью, с подлинным христианством, наконец?

О возрождении православной церковности, христианской культуры (церковного сознания) Соловьев не ведет речи: публицист не соблазняется славянофильским пафосом своих оппонентов — громкими фразами о дутых проблемах; его интересует конкретность –– реальное состояние духовности русского народа. Автора особенно тревожит “проявление одной духовной аномалии — аномалии, в которой можно видеть суеверие, умственную тьму, дикость, — все, что угодно, кроме религиозного индифферентизма”.

Склонность к “странным религиозным фантазиям, возникающим в народе”, была блистательно описана русскими писателями-реалистами, современниками Соловьева. Вспомним страницы “Войны и мира” Л.Н.Толстого –– рассказ о массовом бессмысленном “исходе на теплые воды” крестьян села Богучарово, внявших проповеди деревенского провидца.

Лесков и Мельников-Печерский с поистине этнографической наблюдательностью запечатлели и раскольничьи, сектанские характеры, и примеры религиозных отклонений в крестьянской, мещанской, купеческой среде, а также в среде православного духовенства.

Соловьев справедливо выделяет страх перед Антихристом как повод для “крайнего проявления религиозной возбужденности” в народе, видящем в любом нововведении — искушение и соблазн.

Так, Терновская трагедия 1897 года — самоубийство целой общины в Новороссии, оказавшее влияние на замысел соловьевской статьи, –– была вызвана, по мнению философа, всего-навсего известием об однодневной переписи населения: “переписать за раз весь народ” — это не что иное, как “действование Антихриста”.

Коллективной панике-экзальтации внутри замкнутых групп-колоний, подогреваемой лидерами, разного рода “гуру”, лжепророками, базирующейся на невежестве и суеверии, нашлось место и в ХХ веке. Отягощенный рефлексией на массовую культуру, экзорцизм нашего столетия имеет интернациональный масштаб: массовое самоубийство в Гайане в 1978 году (секта Джима Джонса), подобные же самоубийства членов секты “Храм Солнца” в Швейцарии, Франции, Канаде в 90-е годы, попытка масового самоуничтожения членов секты Дэвида Кореша в Техасе –– вот лишь самые громкие случаи такого рода.

Но суть русского сектанства, на которой сосредотачивается Соловьев, сектанства, произрастающего из “лона” православия, не может быть объяснена только тем, что принято называть “коллективным бессознательным”. Отечественные “религиозные фантазии самим своим ребячеством показывают, насколько народ далек от равнодушия к религии”, — повторяет как рефрен Владимир Соловьев.

Стало общим местом искать причины краха традиционного православного миросозерцания в пресловутой бездуховности, вызванной насильственным искоренением духовных основ. Однако Вл.Соловьев еще в 90-е годы прошлого столетия утверждал, что в России “духовная аномалия происходит не из-за простого упадка духовных сил”, а, напротив, по причине “крайней неуравновешенности и полной неосмысленности этих сил”, соединенных с “поразительной крепостью и энергией духа, не останавливающегося ни перед чем в исполнении того, что принято как нравственный долг!”.

Философ призывает не квалифицировать “лжеучения” как уголовно-наказуемые преступления. Его диагноз таков: это болезнь, “укоренившаяся в религиозно-нравственной атмосфере” России, для лечения которой нужно найти иные, гуманные методы, ибо вызвана она не “бездействием духа” а “его могучим и лишь дурно направленным действием”. Это “болезнь национальная, историческая”, — подчеркивает философ.

Проявлением болезненной, дурной наследственности можно назвать подобно эпидемии распространившееся уже в наши дни экзальтированное почитание “блаженной Матронушки” — “юродивой, изгоняющей бесов и переживающей за Сталина” (см.: “НГ–Религии”, 16.09.98).

Неприукрашенное и потому особенно забавное “Сказание о житии блаженной старицы матушки Матроны” (издание Свято-Троицкого Ново-Голутвина монастыря, 1993, окормляемого филологом-журналистом игуменией матушкой Ксенией) воспринимается как постмодернистский стеб, построенный на осмеянии всех и вся, на “эстетике снижения”, примитивизации, игры в подлинность.

“Сказание” смахивает на пародию, сочиненную “прикольщиком” — безбожником, издевающимся над народным благочестием, талантливо воспроизводящим кургузую бытовую лексику обывателя, вожделеющего сиюминутных чудес и исцелений на уровне “дунуть–плюнуть”.

Но это не концептуальная проза нового времени, не розыгрыш, а рецидив “национальной, исторической болезни”, диагностированный Вл.Соловьевым сто лет назад.

У нашей Матронушки были предшественницы, что еще раз подтверждает “историческую укорененность лжеучений” на российской почве. Соловьев приводит отрывки из опубликованного в 1990 году “Всеподданейшего отчета обер-прокурора Святейшего Синода за 1894-1895 годы” (В.О.О.П.С.С.):

“В Псковской губернии обнаружено новое лжеучение. Распространительницей оного явилась крестьянская девица Псковского уезда, села Лешихина, Елена Петрова… Лжеучение Петровой нашло немало последователей. Последние стали проповедовать следующее: Еленушка хорошей жизни, всегда молится и потому все знает, Бог все ей открывает; так, Он открыл ей, что настал конец мира и появился антихрист, который сначала был хороший человек, но потом в него вселился злой дух, потом у него отростут крылья, он будет летать по воздуху и переставлять горы... Еленушку и всех ее последователей посадят в острог, будут бить по шее... С кончиной мира Еленушка вступит в брак со Спасителем, который уже теперь называет ее наследницей своею; брак этот на небеси в Сионе будет продолжаться 300 лет, и попадут на брак этот только избранные Еленушкой; потому теперь же надо ей верить и молиться, распевая в честь ее величание: “величаем тя, преблаженная Елена, невеста Христова, чтем болезни и труды твои, ими же трудишься еси во славу Вседержителя, ты бо молиши о нас Христа, Бога нашего”.

В соответствии с фольклорным, лубочным жанром примитива, в житиях “матушек” совпадают, как в сказке, даже некоторые детали: ”Своим избранным послушницам она давала имена разных святых, — так она их называла Николаем Чудотворцем, апостолом Павлом, Никодимом, Иоанном Богословом и.т.п., — и помогала им деньгами, будучи сама довольно состоятельною”.

Это о Еленушке.

“Матрона все время сидела на койке. Ручки маленькие, ножки коротенькие. Я за нее и боялась хвататься. Она меня звала Семка, тетю Дашу — Петька, тетю Таню звала Ванькой, тетю Грушу — Андрей, всех звала на прозвище.”

А это, уже, понятное дело, — о Матронушке. И если в адаптированном обер-прокурором рассказе о деяниях псковской сектантки есть какая-то смысловая стройность, то в безграничных байках советской поры нет ничего, кроме кощунственой антирелигиозности. С отвращением приходится цитировать:

“Матрона говорит: “Завтра утром в церковь пойдешь причастишься там, а то весь народ говорит про тебя, что ты умрешь... После причастия должна быть у тебя рвота, а ты не жалей покрышку-то, на голове, и прямо в нее, и после этого вместе с платком бросишь в печку”. Прасковья все это сделала, вышел кусок кровяной запеченный и бросила в огонь. И когда горело, из трубы шел столб черного дыма, высоко-высоко шел. И Прасковья выздоровела, стала поправляться, и после этого Матронушка ей сказала: “Ты будешь лечить людей””.

Примитивно-гностическая окраска присуща лжеучениям как XIX, так и ХХ веков. Для гностицизма II-III веков характерны представления, согласно которым мир возникает путем сложных рождений противоположенных начал, переходящих через цепочки эманаций Божества в мир материальный. В нашем случае мы сталкиваемся с предельно упрощенным вариантом гностицизма, приспособленным к уровню низовой культуры.

Соловьев приводит описание символической иконы “Чистая душа”, обнаруженной синодальным следователем в доме Петровых:

“На доске в дюйм толщиною, 7 на 10 вершков ширины и высоты, изображена во весь рост дева в царской короне на голове, над головою надпись: “душа чистая”, под ногами полная луна; ниже луны лев с цепью на шее, конец цепи переходит в зеленую пальмовую ветвь, которую дева держит в правой руке; в левой руке дева держит кувшин, из которого выливает жидкость, означающую слезы девы, на пылающий костер, устроенный из двенадцати полен дров; наверху образа нарисован И.Христос; с правой стороны образа — солнце; ниже четыре ели на скале, по местному названию “елины”, что и служит поводом к подозрению надписи на образе “чистая душа” — Елены; под елями в скале пещера, в которой в пламени сидит нагой юноша, устремив свой взор к деве, как бы прося ее молитвы; между пещерой и пылающим костром нарисован злой дух, падающий с горы вниз головой; ниже нарисована ящерица с двумя ногами. Под иконой написано что-то, вроде тропаря, а именно: “душа чистая, яко девица преукрашенная, стоит выше солнца, и луна под ногами ее; имеет на главе своей царский венец; стоит перед Богом и молится, молитва же из уст ее восходит на небо: слезами пламень огненный погаси и терние греховное потреби; потом льва связа, смирением змия укроти; ненавистник дьявол паде на землю, яко кот, не могий терпети доброты ее”.

В резюме брошюрки-бестселлера о Матроне заявлено: “Чем жива Россия? Еще дышит остатками Святости своей и великою помощью невидимого мира. Матушка послана Богом сражаться с державой зла, с приспешниками сатаны, прославлять Бога. Матушка — явление излияния Святого Духа Отца Небесного на Землю, любви к нам, помощи страждущим людям. Матушка послана Господом помочь спасти творение Божие — человека, и все, кто к ней обращался за помощью, все слагались в ней, и всех она спасала, кроме колдунов, которые облепливали ее, и она от них болела за свои битвы, победы, а их поражения”.

Из этого следует, что матушка Матрона – не что иное, как эманация, “излияние” Святого Духа, посланная спасти не только Россию, но и все творение.

В конце XIX века синодальные власти, сознавая опасность распространения лжеучений в среде “неравнодушного к духовным вопросам русского народа”, жестоко боролись с ними. Не умея искоренить само лжеучение, подвергли наказанию его вдохновителей и их последователей. В наше время чиновники Московской Патриархии, в отсутствии обер-прокурора и председателя Совета по делам религий, уже не боятся прослыть сектантами, активно поощряя инородные православию лжеучения.

Как свидетельствует автор публикации в “НГ-Религии”, “минувшей весной паломники, больные и здоровые, обнаружили, что “матушку вырыли”. 8 марта 1998 г. два викария Святейшего Патриарха, архиепископ Истринский Арсений (Епифанов) и епископ Орехово-Зуевский Алексий (Фролов), перенесли смертные останки знахарки сначала в собор Свято-Данилова монастыря, а спустя несколько недель — в Покровский женский монастырь. Панихиды у гроба собирают толпы народа, почитание новой чудотворицы на подъеме”.

Это происходило весной, а уже в сентябре (без согласия церковного народа) незаконно наложен запрет на деятельность общества “Филокалия” при храме Всех Святых на Кулишках, осуществлявшего свою диаконическую деятельность среди страждущих и больных, в соответствии с церковными канонами, правилами и Евангелием.

В 1898 году обер-прокурор в “В.О.О.П.С.С.” с тревогой обращал внимание на развитие сектанской деятельности в монастырях и приходах Русской Церкви. Еленушка была изгнана из монастыря, а секта ее –– разогнана. А в 1998 году “на полном серьезе” синодальной комиссией строятся планы по канонизации Матроны Дмитриевны Никоновой.

Отмахиваясь от вопросов, которые ставит время, люди, в нем пребывающие, не зная ответов на главные вопросы “как спастись?” и “как обрести вечную жизнь о Господе?”, –– фроловы и епифановы вероятно предложат церковному народу воспринимать Матренину шутку всерьез: “Матушка часто шутила, на вопрос “как спастись?” говорила: “Цепляйтесь все-все за мою пяточку — и спасетесь, и не отрывайтесь от меня, держитесь крепче”.

Остается посоветовать им: и вправду — “держитесь крепче”.

РМ № 4239


Get_Links(); ?>