Есть ли место братствам в современной жизни Русской Церкви?

Одним из пунктов определения Архиерейского собора РПЦ 1994 года “О вопросах внутренней жизни и внешней деятельности Церкви” было решение:

“17. Внести в раздел XIII Устава об управлении Русской Православной Церкви следующее дополнение (пункт 8а): “Братства и сестричества создаются прихожанами православного вероисповедания только с согласия настоятеля прихода и по благословению епархиального архиерея. Братства и сестричества имеют целью привлечение прихожан к участию в заботах и трудах по поддержанию храмов в надлежащем состоянии, благотворительности и милосердию, религиозно-нравственному просвещению и воспитанию. Братства и сестричества состоят при приходах под ответственным попечительством настоятелей. В исключительных случаях устав братства или сестричества, утвержденный епархиальным архиереем, может быть представлен для государственной регистрации”.

В связи с приведенной выше поправкой братствам и сестричествам предписывается переоформить свои уставы. Сроки и процедуру переоформления установить Священному Синоду.

Союзу православный братств предписывается безотлагательно пересмотреть свой Устав в связи с его несоответствием церковному праву и государственным законоположениям. Это несоответствие состоит в том, что Союз объявил себя общественной организацией, но определил направления своей деятельности на общецерковном, епархиальном и приходском уровнях. При этом не предусматривается взаимодействия с каноническими церковными структурами и ответственности перед иерархией”.

Это решение было естественной реакцией Архиерейского собора на целый ряд “обращений” или, вернее, доносов Союза православных братств на деятельность различных структур Церкви, по их мнению, не соответствующих духу православия. С другой стороны, это решение было вызвано невероятной путаницей в сознании мирян: чем же по сути являются братства — общественными (а значит, подчиненными государственным структурам и законодательным актам) или церковными организациями (подчиненными иерархии, канонам и Уставу РПЦ)? Этот вопрос требует исторического анализа, который очень трудно сделать в небольшой статье; тем не менее, такую попытку мы постараемся осуществить.

Братства в истории Русской Церкви

Как писал Патриарх Константинопольский Кирилл (в своей грамоте на устроение Луцкого братства в 1623 году), братство — “не новое какое-либо установление, но поистине древнейшее, с самого начала учрежденное при апостолах, когда у всех было сердце едино и душа едина”.

Действительно, братский дух являлся основой церковного собрания — экклесии. В идеальном смысле он исторически воплотился в монашеских братских сообществах.

С самого начала своего исторического бытия православное русское монашество утверждалось на принципах “общего жития”, которое и составляло основу православного братства в сугубо экклезиологическом смысле этого слова — как духовного ордена. Достаточно вспомнить, что основатель русского монашества преподобный Феодосий Печерский ввел в Киево-Печерской лавре общежительный Студийский устав (около 1062 года). Поэтому “принять в братство” означало принять в общество монашествующих, в собрание или союз братий, любящих друг друга, согласно апостольскому назиданию: “Всех почитайте, братство любите, Бога бойтесь, царя чтите” (1Петр 2:17). Строго говоря, церковными братствами можно считать именно монашеские братства, члены которых дают иноческие обеты послушания и отречения от своей воли, целомудрия и нестяжания. О благотворности послушания, о необходимости духовного руководства, об опасности жить по своей эгоистической воле надлежит вразумлять себя словами премудрого царя Соломона: “Им же несть управления, падают, аки листвие; спасения же есть во мнозе совете" (Притч 11:14). Неукоснительное соблюдение иноческих обетов созидает общежитие равноангельских братий — это и есть настоящее братство.

Впоследствии, в особенности в период татаро-монгольского нашествия на Русь, общежительная жизнь братий была нарушена и местами пресеклась. К XIV веку общежительное братство сохранялось на Руси в немногих монастырях: Спасо-Ярославском, Хутынском, Новгородском, Вознесенском, Нижегородском, Спасо-Евфимиевом, Суздальском и некоторых других. Господствующей же формой иночества на Руси стало "особное житие", то есть житие уединенное, в отдельных обособленных келиях.

Иноческие и мирские братства

Преподобному Сергию Радонежскому, выступившему против "ненавистной раздельности мира", принадлежит заслуга возобновления общежительного монашества. В основанной им Троицкой обители духовное братство ее насельников поддерживалось и общей молитвой, и общей трапезой, и общей работой. Еще при жизни преподобного Сергия нравственные идеалы иноческого братства перешагнули монастырские ограды и стали проникать в широкие слои общества.

Наряду с этим мы можем рассматривать различные формы не иноческих, а мирских братств, возникавших как общества взаимопомощи лиц разных сословий — в делах не только духовных, но и мирских.

Православные церковные братства на Руси существовали, таким образом, задолго до того, как им пришлось связать свое имя с историей русского духовного просвещения. Первые сведения о братствах относятся к 1159 году, когда полочане пригласили своего князя Ростислава на братчину в Петров день, к храму Пресвятой Богородицы. Из судной Псковской грамоты и некоторых грамот московских князей очевидно, что подобные братчины были не только в Полоцке, но и в Великом Новгороде, Пскове и некоторых других городах северо-восточной Руси.

По своей основе и первоначальному происхождению братства в западной Руси являются учреждениями одного типа со старинными русскими северо-восточными братчинами.

Долгое время считалось, что идея братств есть по преимуществу идея русская. Но учитывая современные исследования, есть все основания считать, что братчины на Руси — явление производное, заимствованное от западноевропейских братств, с которыми очень сходны русские братства до 80-х годов XVI века и, как это ни странно, братства XX века.

Первые следы братств — как ассоциаций верующих, созданных для молитвы и благотворительности, — находятся во Франции начиная с VIII века. Как полагают исследователи, многие из них возникли из мистического движения "самобичевателей". Как правило, братства как структурированные организации существовали недолго, многие присоединялись к нищенствующим орденам, особенно в момент большого религиозного расцвета после XIII века.

Тридентский Собор подчинил их власти епископов. С этого времени в братства стали входить священники, и братства получили особые привилегии в своей деятельности. В период французской революции братства разделили судьбу гонимой Церкви и были упразднены. Возродились братства в строго определенных юридических рамках как ассоциации с религиозными и благотворительными заданиями. В Италии (в период создания итальянского государства) в 1867 году братства были подчинены гражданской власти, которая признавала их как благотворительные учреждения и доверяла им некоторую заботу об удовлетворении социальных потребностей общества. После конкордата (заключенного между Церковью и Итальянским королевством) было постановлено, что братства, занятые молитвенной и религиозной жизнью, должны зависеть от церковных властей во всех сферах своей деятельности.

Сегодня западные братства подчиняются Своду канонического права, имеют структурированную организацию. Члены братства не принимают обетов, не живут в общежитии, но привязаны к приходу и церковным властям. Братства имеют устав, название, иногда особый род одежды. Члены братств собираются для молитвы и благотворительности. Периодически братства собирают ассамблеи под председательством епископа. Как видим, параллели явно просматриваются.

Не исключена и зависимость русских братств в период противостояния православных униатской политике западнорусских епископов. Структуры явно схожи с западными, но авторитет церковной власти ищется на стороне.

Яркие примеры таких религиозно-просветительных братств: Львовское (1439). Киевское, Перемышльское, Виленское (1458) и другие. Они вошли в историю как проводники официальной политики Великого Московского княжества, а затем — Российской империи, оплоты централизованного государства и Русской Православной Церкви.

Просветительская деятельность братств

В условиях сравнительного демократизма и правопорядка Великого княжества Литовского деятельность этих православных братств получила широкое распространение. Братства основывали церковные школы, типографии, храмы и монастыри с правом патроната над ними. В братских школах вначале преподают греческий и славянский языки, но затем включают в состав преподавания латинский и польский. Утверждается особая должность проповедника. Проповедниками могут быть и учащиеся, и светские ученые люди, как это было в древней Церкви. Эти братства занимались преимущественно благотворительной деятельностью — учреждали госпитали, школы и богадельни. Впоследствии братчики начинают заботиться и о духовном просвещении — в круг своих занятий вводят изучение Библии, занимаются издательской деятельностью, религиозным воспитанием.

Надо отметить, что уже в этот период отдельные братства выходят за строго канонические уставные рамки и возлагают на себя "бремена неудобоносимые". Ревнуя не по разуму о благе Церкви, как они его понимают, братства стремятся к контролю над православными убеждениями и поведением не только сочленов, но и людей посторонних, не только мирян, но и епископов. Это вызывает недовольство защитников иерархического принципа как среди православных, так и среди католиков и униатов: они обвиняют братства в превышении их прав и полномочий.

С вхождением западной Руси в состав Московского централизованного государства в XVIII веке политическое значение православных братств пошло на убыль. Заметно уменьшилось и значение организованных братствами духовно-просветительских школ и учреждений. Братства в больших городах исчезают.

Возрождение православных братств в России произошло в 60-е годы XIX столетия — в "эпоху великих реформ" — и было вызвано к жизни социально-общественными преобразованиями: отменой крепостного права (1861), судебной и земской реформами. Тогдашняя "перестройка", естественно, не могла пройти бесследно для церковной жизни. Состоялись съезды духовенства, было учреждено "Присутствие по делам православного духовенства”, изданы новые законы о братствах и попечительствах, преобразованы духовно-учебные заведения.

Всему этому предшествовали преобразования в церковной жизни, осуществленные святителем Филаретом Дроздовым, митрополитом Московским (1782-1867). В 1852 году митрополит Филарет составил "Правила благоустройства монашеских братств в Москве", которые по решению Синода были введены в употребление в московских епархиальных монастырях.

В 1862 году в Киеве по инициативе митрополита Арсения Москвина (1860-1876) был выработан проект устава для учреждения православных братств. 30 апреля 1864 года министр внутренних дел внес в комитет министров записку с правилами для учреждения православных братств.

Ко второй половине прошлого столетия относится интенсивный рост православных братств почти во всех епархиях России. К началу 1893 года насчитывалось 159 братств, объединявших около сорока тысяч членов ("братчиков"). Все эти братства можно разделить на 4 группы: (1) религиозно-нравственные, (2) миссионерские (противораскольничьи, противосектантские), (3) благотворительные (в их ведении были различные богадельни), (4) церковно-благоустроительные (заботились о благолепии, благоустройстве, реставрации старых и построении новых храмов).

Братства в начале XX века

Епископу Черниговскому и Нежинскому Василию (Богоявленскому) удалось перед началом первой мировой войны заметным образом оживить деятельность приходов посредством повсеместной организации приходских братств, связанных воедино через уездные братства с центральным — епархиальным — братством, которое возглавил сам архиерей. Заслуживает внимания то обстоятельство, что в 1912 году епископ Василий реорганизовал братство св.Михаила, князя Черниговского, в основу деятельности которого положил миссионерские задачи и задачи по приобщению народа к христианской культуре.

К концу 1912 года в Черниговской епархии действовали 1040 приходских братств (!). В других епархиях рост братств был не столь интенсивен, но имел явную тенденцию к увеличению. Положительным содержанием в деятельности братств были сбор пожертвований в пользу бедных и голодающих, борьба с пьянством и хулиганством, открытие обществ трезвости, учреждение читален и аптечек с бесплатной выдачей лекарств, распространение душеполезной литературы, а также сельскохозяйственных брошюр для крестьян, организация ночлежных домов и похоронных бюро. Таким образом, налицо служение милосердия и социальная диакония.

Наряду с возрождением православных братств, уже в XIX веке в России возникали самозваные лжебратства, впоследствии именуемые сектами. К числу таких типичных сект относится, например, Десное братство (иначе — иеговисты, секта возникла в 1846 году на Урале), "братство штунды" (учение заимствовано из Германии, секта появилась в России в 60-е годы XIX века) и др.

К 1914 году количество братств возросло в России до 711. Развитие православных братств в России в начале XX века шло в нескольких руслах и было процессом довольно сложным и противоречивым, во всяком случае, отнюдь не безболезненным.

Тем не менее уставные положения братств не выходили за рамки общепринятых церковно-государственных законоположений, регулирующих организацию братств, в частности, безусловно признавался следующий иерархический принцип: "Православные братства представляют свои уставы с благословения епископа на утверждение губернских светских властей, на тех же основаниях, как и различные союзы и общества”.

После падения самодержавия в феврале 1917 года православные братства заняли различные политические позиции, в частности по отношению к Временному правительству, что создавало предпосылки для раскола внутри самой Русской Православной Церкви. Например, нижегородское Спасо-Преображенское православное братство возрождения церковно-общественной жизни под председательством епископа Балахнинского Лаврентия отправило приветственную телеграмму в поддержку Временного правительства. В уставе этого братства, которое, на наш взгляд, можно считать одним из идейных предшественников так называемого обновленчества, его задача была сформулирована следующим образом: "освещение и посильная разработка вопросов церковной реформы".

Братства после революции

Вскоре после Октябрьского переворота 1917 года православные братства были разгромлены большевиками, несмотря на попытки Патриарха Московского и всея Руси святителя Тихона (1918-1925) сохранить братское движение. "Составляйте из благонамеренных прихожан братства советы — что найдете полезным по местным условиям", — с таким призывом обращался Патриарх Тихон к российскому духовенству. "Красное колесо террора", увы, остановить не удалось, и тысячи членов православных братств были расстреляны, десятки тысяч — сосланы.

Возрождение православных братств в России зримым образом началось в 1988 году, в период празднования 1000-летия Крещения Руси. В церковную ограду устремились новообращенные христиане, представители интеллигенции. Братства стали вырастать на основе духовно-просветительских кружков, в их состав вошли многие неофиты, с типичными чертами неофитской психологии, включая большую нетерпимость и уверенность в собственной исключительности. К сожалению, эти качества впоследствии наложили сильный отпечаток на характер деятельности братств. Некоторые из участников братств, вышедшие из духовного подполья, к тому же привнесли в церковную жизнь политический азарт.

Появление братств вызвало неоднозначную реакцию в различных, в том числе и в церковных, кругах. Однако поддержка нового предстоятеля, Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, сделала возможным проведение съезда православных братств и учреждение его союза.

Образование "Союза православных братств" в Москве (октябрь 1990 года) по существу явилось началом "перестройки" в Русской Православной Церкви. Главная задача его была определена следующим образом: обновить и динамизировать каждую православную общину в русле всестороннего — духовного, социально-культурного и хозяйственного — возрождения России. Этот процесс, безусловно, содействовал преодолению стереотипов, сложившихся в условиях "вавилонского пленения" Русской Православной Церкви. Его развитие могло бы помочь развитию общего духовного и культурного наследия Церкви.

В марте 1991 года Патриарх Алексий II на пленуме Советского фонда милосердия и здоровья выступил с докладом "О социальном служении Церкви", в котором изложил новую "концепцию возрождения духовного просвещения и благотворительности". В рамках этой концепции определенное место уделялось возрождению церковных братств и разного рода церковных движений (молодежных, женских, трезвеннических и т.д.), а также восстановлению института диаконата (диаконы и диакониссы) в его начальном предназначении — служении на ниве церковной благотворительности. Практическое осуществление этих задач на общецерковном уровне было возложено на Комиссию Священного Синода по возрождению религиозно-нравственного воспитания и благотворительности, а также на председателей соответствующих синодальных отделов, подотчетных Патриарху и Синоду и осуществляющих с их ведома координацию и контроль над деятельностью православных братств как общественных организаций. Подчеркивалось, что просветительная и каритативная деятельность братств должна осуществляться на приходском уровне.

С 17 по 19 июня 1992 года в Санкт-Петербурге состоялся II съезд Союза православных братств. К тому времени Союз объединял 94 братства в различных регионах бывшего СССР. Количественный рост братств, при отсутствии должного внимания к ним со стороны епископата, достиг той черты, когда их дальнейшее развитие становилось весьма проблематичным без выработки единой теоретической концепции, в частности без уяснения основополагающего вопроса: какое место должны занять братства в канонической структуре Русской Православной Церкви.

Ситуация осложняется еще и тем, что весьма влиятельное братство Преподобного Иова Почаевского, которое находится в юрисдикции Синода Русской Зарубежной Православной Церкви, ведет раскольническую деятельность, занимаясь созданием параллельных приходов РПЦЗ в России.

В деятельности руководства Союза братств, между тем, проступили такие негативные качества, как убежденность в собственной непогрешимости и превосходстве, основанная на упоении консерватизмом и слепым "охранительством", враждебность и нетерпимость не только к любому проявлению инакомыслия, но и к любому инакомыслящему. В результате из Союза братств пошли доносы в Патриархию, а церковная жизнь омрачилась различными нестроениями. Несправедливым нападкам со стороны Союза братств и небольшой группы сторонников его руководства подверглись видные ученые и деятели церковной общественности, такие, например, как академик Сергей Аверинцев или священник Александр Борисов. В самом Союзе братств возник раскол, из него вышло несколько братств, в частности братство "Сретение", возглавляемое священником Георгием Кочетковым.

Следует упомянуть и другие братства, не разделяющие, помимо всего прочего, крайнего национализма и "ультраправославия" Союза православных братств. В их числе Воскресенское братство, созданное в 1991 году под эгидой Российского христианского демократического движения.

Крайности сходятся, и сегодня мы наблюдаем, как аналогичные признаки духовной прелести проявляются в деятельности внеконфессиональных лжебратств. Из так называемой манихейской школы в астрологии выросла опасная структура "Всемирного белого братства", которое является хорошо организованной современной сектой. В России и на Украине получили печальную известность такие "братства", как "Богородичный центр" и "Белое братство ЮСМАЛОС" — типичные тоталитарные секты, руководители которых насаждают квазирелигиозный фанатизм.

Решение Архиерейского собора 1994 года о пересмотре устава братств и подчинении их иерархической структуре Церкви означает, что Церковь пошла тут тем же путем, как на Западе. Естественно, Союз православных братств как неудавшееся "супербратство" должен прекратить свое существование. Объединение пойдет иным путем, а именно — на основе общих целей, задач и характера деятельности. Это объединение может развиться в трех направлениях: религиозно-общинном, храмостроительном и социально-благотворительном. Общества с чисто коммерческими или политическими целями должны прекратить свое существование или изменить свой статус. Естественно, сама идея братского объединения не умрет. Церковная община и есть идеальная форма братства, и вместе с возрождением общинной жизни исчезнет надобность в создании параллельных структур. Новое должно быть испытано временем, а старое и забытое — восстановлено только при условии живой в этом потребности, а не в результате навязанной кем-то программы.

РМ № 4061 (1995)


Get_Links(); ?>