Надеяться вопреки надежде

Предрождественские размышления

Что подвигло халдейских мудрецов идти вслед за рождественской звездой, кроме надежды увидеть Того, Кого они предугадали как Спасителя мира?..

Известное латинское изречение dum spiro spero (пока живу - надеюсь), хотя и принадлежит стоику Сенеке, однако совсем не несет в себе оттенков языческой философии фатализма. Оно лишь подчеркивает тесную связь человеческой жизни с надеждой. Эту причастность не обязательно доказывать, ибо это - аксиома. Гораздо труднее понять природу надежды. Что это: чувство или свойство разума? состояние души или добродетель, которую нужно в себе воспитывать и культивировать?

Что противостоит надежде кроме ее простого отрицания - безнадежности? Скорее всего, уныние и отчаяние. Тяжелой депрессией называются эти состояния в психологии, "грехом к смерти" и "подавлением души" - в нравственном богословии.

Надежда родственна счастью и близка блаженству. "Довольно счастлив ты, когда душа твоя надеждою украшается" (свт.Тихон Задонский). Надежда - не просто состояние. Скорее, надежда - это особое качество жизни. Надежда "осоляет" жизнь, наделяет ее вкусом и смыслом. Парафраз Цицерона в знаменитом четверостишии Ломоносова есть попытка описать, как надежда живет в человеке:

Надежда юношей питает,
Отраду старцам подает,
В счастливой жизни украшает,
В несчастье - случай бережет.

В "Достопамятных сказаниях", изданных в середине прошлого века, есть такой рассказ:

Три сестры, услышав об авве Сысое, пришли к нему. И первая говорит ему: "Отец, как мне избавиться от огненной реки?" Вторая говорит ему: "Отец, как мне избавиться от скрежета зубов?" Третья говорит: "Отец, что мне делать, меня мучает воспоминание о тьме кромешной?" Авва Сысой сказал им в ответ: "Я не помню ни об одном из этих мучений. Бог милосерд. Я уповаю, что Он сотворит со мной милость". Услышав сие, пошли прочь от него со скорбью. Авва подумал: "Что же я наделал!" - и пустился за ними вслед; и, догнав их, сказал: "Блаженны вы, я позавидовал вам! Одна из вас говорит об огненной реке, другая о кромешной тьме… Если душа в вас так проникнута воспоминанием об этом, то вам невозможно грешить. Что же делать мне, жестокосердному? Оттого я каждый час и согрешаю".

Рассказ кажется парадоксальным. На первый взгляд, надежда подвергается сомнению. Но это совсем не так. Обладающий надеждой без всякого нравоучения способен сообщить ее другому. Надеющийся не боится самоуничижения и насмешки над собой. Авва Сысой даже страх наказания обращает в упование на Бога, вселяя вместо страха надежду.

Если вдуматься в смысл славянского слова "упование", или "чаяние" (в Символе веры), то понимаем: в этих словах - указание на некую цель. Суть упования и чаяния - в ожидании, соединенном с уверенностью. Об этом же говорят греческое слово elpis и латинское spes. Это попытка заглянуть куда-то вперед, напряженно вглядеться в нераскрывшуюся даль. Но что мы ожидаем там увидеть? Что есть предмет надежды?

Над этим размышляли древние библейские писатели, пророки. Библия на многих страницах говорит о надежде. На что призывает надеяться Библия? На благословение Ягве, на то, что народ умножится и получит землю обетованную? Несомненно, но только ли на это? Тут же встречаются пророческие тексты, которые говорят, что земные блага ненадежны. Только Бог есть надежда. Христианское богословие, основанное на размышлениях апостола Павла, позволяет понять, что основа надежды - воскресение в Боге.

Особое значение Павел придает искуплению. Все "мы спасены в надежде" (Рим 8:24). Основание надежды - вера в то, что мы искуплены кровью Господа нашего Иисуса Христа и в Нем воскресаем. Без надежды на воскресение непрочное человеческое существование теряет свое основание: все кажется настолько обусловленным, что невозможно вырваться из уз обыденности, или "бывания", из уз "объективации". Это "бывание" захватывает целиком и - поглощает. Но человек может, утверждает апостол Павел, как Авраам, надеяться, вопреки всякой надежде (Рим 4:18-25). Смысл полноценной жизни - в этой надежде "сверх меры".

Эта надежда не призрачна. Это не чувство и не состояние. Такая надежда сопряжена с некоторым знанием и уверенностью. Эта надежда - составная часть триады "вера, надежда, любовь". В этой триаде есть неслитная и нераздельная соединенность. Эти понятия не просто дополняют друг друга, они всегда - неразлучные спутники. По отношению друг к другу они неизменны.

Недаром почти совпадают определение веры в Послании к Евреям и определение надежды в Послании к Римлянам: "вера есть осуществление ожидаемого (слав. "уповаемых извещение") и уверенность в невидимом" (Евр 11:1); "когда надеемся того, что не видим, тогда ожидаем в терпении" (Рим 8:25). Любовь же является своеобразной скрепой этой уверенности. Ничто и никто в этом неслиянном единстве не может "отлучить нас от любви Божией" (Рим 8:35-39). "Любовь... всему верит, всего надеется... Любовь никогда не перестает" (1 Кор 13:7-8).

У святых отцов и древних церковных писателей ярко выявлен экзистенциальный смысл надежды. "Сокровищница человеческого ума есть надежда. В ней хранится всякий запас для нашей жизни" (св.Григорий Нисский). Упование на Бога - "незыблемый столп, не только обещающий избавление от бед, но и не допускающий смущаться бедами, уже постигшими". Поэтому "воспользуйся упованием, и будешь выше всех горестей" (св.Исидор Пелусиот). Есть такое выражение у преп.Макария Великого: зло как бы тает и растворяется в надежде, которая "истончает" зло.

"Надежда - это крепость". Надежда бывает для ума "необманчивым поручателем за божественную помощь". А безнадежность - это и есть тот "водоворот житейский", где мы теряем всяческие основы; безнадежность "объемлет ум и влечет его в глубину отчаяния" (преп.Иоанн Лествичник).

У надежды есть лик, смысл, качество и цель. Лик - Христов, смысл - вера в Воскресение, качество - радость любви, и цель - Царство Небесное.

Речь не о той надежде, которая "умирает последней". Наша надежда не умирает никогда.

РМ 4204 (1998)


Get_Links(); ?>