"Обновиться духом ума вашего…" (Еф 4:23)

"Выслушай и эту притчу. Когда кто сильно состареется и отчается в самом себе по причине своей слабости и бедности, то ничего другого не ожидает, кроме последнего дня своей жизни. Но вдруг оставлено ему наследство; услышавши об этом, он вскакивает и, сделавшись весел, получает силу, и не лежит, но, восставши, обновляется духом, который одряхлел от прежних его дел; он уже не сидит, но мужественно действует. Так и вы, когда услышали об откровении, которое Бог сообщил вам. Господь сжалился над вами и обновил дух ваш - и вы отложили свои немощи, пришло к вам мужество, вы укрепились в вере, и Господь, видя вашу крепость, возрадовался." (Пастырь Ерма I, 3,12)

Мы не случайно в качестве эпиграфа привели цитату из авторитетного раннехристианского памятника середины II века, который даже был включен св.Афанасием Александрийским в канон Нового Завета.
Непрекращающиеся кощунственные издевательства над словом "обновление", которое является ключевым богословским понятием, возникающим уже в самом христианском противопоставлении Нового - Ветхому, заставляет нас обратиться к истокам.

Без обновления и возрастания немыслима жизнь Церкви. Сегодня обновление ставится "вне закона" - того закона, которому на заре христианства на Руси святитель Илларион Киевский противопоставил благодать Нового Завета: "Законное езеро пресъше (пересохло), евангельскый же источник наводнився и всю землю покрыв, и до нас пролияся".

Это противопоставление благодати - закону ввел еще "апостол языков" Павел. Религиозная ревность о законе оборачивается деспотическим господством буквы над духом. Это очень старое искушение. "Фанатизм неподвижности" (А.С.Хомяков) - характерное выражение того фарисейства, которое сегодня снова заявляет себя как исконно национальное, непреложное качество Русской Церкви.

Говоря о проблеме церковного обновления, мы сознательно отказываемся от биологического термина "развитие" (например, "догматическое развитие"), чтобы не смешивать биологию с богословием. Понятие жизни (bios) неотделимо от развития. Жизнь в этом смысле развивается в направлении своего естественного предела - смерти. Богословие, не отказываясь от понятия жизни, придает ему и другой смысл, когда речь идет о "жизни вечной", источник которой - Воскресение Христово. Вера Церкви в Воскресение дает нам возможность отказаться от биологического понятия развития, ибо через Воскресение приходит жизнь качественно иная - новая жизнь в Боге.

Язык Церкви давно нашел другой способ выражать идею развития как духовного пути: преображение (metamorphosis) и преложение (metabole), покаяние (metanoia - "перемена мыслей") и воскресение (anastasis).
Христианской жизни не существует без пре-образования, без пере-создания себя по тому Образу совершенства, который всегда - впереди. Поэтому в Писании и говорится: "Се, творю все новое". Духовная диалектика заключается в том, что неизменность, тождественная верности, порождает правильные изменения - новизну, которая есть следствие возрастания в Боге.

Стремление к обновлению, опирающееся на постоянство верности в вере, - не противоречие, но антиномия. Сформулированная о.Павлом Флоренским прерывность развития, то есть антиномичность процесса возрастания, означает, что человек не входит и никогда не сможет войти в некий заданный порядок существования, поскольку его существование расщеплено на противоречивые аспекты. Уставность быта не способна породить "уставность бытия".

Такое понимание возрастания и обновления не имеет смысла вне события спасения, совершенного Богочеловеком. Возрастание - это освобождение от рока необходимости (античная ananke). Возрастание - это всегда путь к эсхатологической завершенности: от жизни (bios) - через смерть (прерывность) - к воскресению (zoe aionios).

Понимание личностного возрастания в духовно-аскетической практике выражено в книге игумена Синайской горы Иоанна Лествичника. Возрастание здесь - движение по ступеням внутренних перемен. Это движение питается сознанием изначального несовершенства. Напротив, вражда к переменам, ко всякой новизне есть проявление биологического существа человека, боящегося риска возрастания - риска, неотъемлемого от истинной духовной жизни. Это боязнь сделать шаг за пределы "закона" как "устава бытия" - в бездну, где и Бог, и дьявол; страх потерять ориентиры, порвать пуповину, соединяющую с материнским лоном закона, и вдохнуть воздух Вечности. Благочестивая боязнь впадения в прелесть или в ересь заставляет человека опираться на природную, по существу биологическую, самодостаточность индивида и в результате инициирует процесс смертоносного разложения, приводит к состоянию "окамененного нечувствия" (преп.Иоанн Лествичник). В данном случае "духовной" целью становится "самосохранение для вечности".

Обновление, понятое как возрастание, - существенный момент христианского опыта.

В языке греческой Библии идея новизны выражается двумя разными словамим: neos - новый во времени, юный, молодой, незрелый; kainos - лучший по качеству, существенно новый. Слово kainos относится именно к божественному вмешательству в человеческую жизнь: человек и земля ветшают (Сир 14:18; Ис 50:9; 51:6), но в Боге нет ничего стареющего, в Нем все - ново. Всякий дар Бога человеку есть внесение новизны, которая изменяет человека, побуждает его к покаянию, разрешает "противоречия развития". Если без Бога можно мыслить некий "диалектический синтез", то не это приводит к действительному изменению человека. Мир ставит человека в антиномические ситуации - Бог разрешает противоречия, порождаемые грехом. Только дар новизны, которая от Бога (charis - благодать), способен претворять грех (=зло) в добродетель возрастания. Созерцание собственного греха, понятого только как нарушение закона, не дает возможности "совлечься ветхого человека с делами его" и "облечься в нового, созданного по Богу" (апостол Павел).

Основной смысл Нового Завета (Kaine diatheke) в том, что новое превзошло древнее. Старому союзу-завету противопоставляется Новый (Мф 5:21-48): как ветхая одежда - новой ткани, ветхие мехи - вину молодому (Мф 9:16 и сл.). Апостол Павел усиливает эту антитезу, противопоставляя закону мертвящему - дух животворящий (2 Кор 3:6), ветхости - обновление Духа. Те, кто исполнятся Духа, будут говорить на новых языках (Мк 16:17; Деян 2:4) - языках "многоразличной благодати Божией" (1 Пет 4:10). Унифицирующему действию Закона противопоставляется многообразие путей и типов возрастания. Новизна, которая от Бога, утверждает человеческую разноликость во времени и пространстве. Новизна, которая от Бога, творит нового человека - множество новых личностей, получающих новые имена (Отк 2:17).

Те, кто сегодня так ценит "предания старцев", невольно отстраняются от смысла Священного Писания, превращая Новый Завет в некую сакральную Книгу и одновременно приравнивая ее к "Книге правил" и Типикону. Но представление о том, что Номоканон и богослужебный Устав, определяющие уставность религиозного быта, могут определять "уставность бытия", что Закон вновь может вытеснить Благодать и обеспечить "спасение в вечности", не имеет ничего общего с Новым Заветом. Христос - новый Адам - говорит: Аз есмь Путь, и Истина, и Жизнь. Путь означает возрастание; Жизнь, победившая смерть, - постоянное обновление, которое не прекратится и в вечности. В этом - Истина спасения, принесенного Христом.


Get_Links(); ?>