Таинство веры

Проблема веры - это не только религиозная проблема. Вера, как и надежда, пронизывает жизнь человека, является одной из констант человеческой психологии. Но для религии проблема веры - главная, основная: религия без веры невозможна.

С другой стороны, вера, о которой говорит религия, является вообще главной проблемой человека. Об этом свидетельствует весь опыт Церкви: Ветхий Завет - с Авраама, Новый - с апостола Фомы.

Евангелие, читаемое за литургией в Неделю, или воскресенье, апостола Фомы, говорит нам о двух явлениях воскресшего Христа апостолам. Первое - дарование таинства покаяния, второе - уяснение таинства веры.

"Вечером, в день тот, в первый день недели, когда из страха перед Иудеями двери были затворены там, где были ученики, - пришел Иисус и стал посредине и говорит им: мир вам! И сказав это, Он показал им руки и бок. Возрадовались ученики, увидев Господа. Сказал им Иисус снова: мир вам! Как послал Меня Отец, и Я посылаю вас. И сказав это, дунул и говорит им: примите Духа Святого. Если кому отпустите грехи, отпущены им; если на ком удержите, удержаны.

Фома же, один из Двенадцати, называемый Близнец, не был с ними, когда приходил Иисус. Говорили ему другие ученики: мы видели Господа. Он же сказал им: если не увижу на руках Его следа от гвоздей и не вложу пальца моего в место гвоздей и не вложу руки моей в бок Его, никак не поверю. И через восемь дней снова были ученики в доме, и Фома с ними. Приходит Ииcyc, когда двери были затворены; и стал посреди и сказал: мир вам! Затем говорит Фоме: дай палец твой сюда и посмотри на руки Мои, и дай руку твою и вложи в бок Мой, и не будь неверующим, но верующим. Ответил Фома и сказал Ему: Господь мой и Бог мой! Говорит ему Иисус: ты потому уверовал, что увидел Меня. Блаженны не видевшие и поверившие.

Много и других знамений сотвopuл Иисус перед учениками Своими, о которых не написано в книге этой. Об этих же написано, чтобы вы веровали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и чтобы, веруя, имели жизнь во имя Его" (Ин 20:19-31).

"Чтобы, веруя, имели жизнь во имя Его".

Вера - проблема не отвлеченная, а экзистенциальная. Вера - аспект человеческого существования. Вера - категория живого опыта и раскрывает в нас скрытые духовные возможности. Какие же?

Вера противоположна мнению, догадке, умозаключению. Вера никак не может быть выведена из каких-либо логических предпосылок. Если мы говорим: я так думаю, я так полагаю, я так считаю, - то это характеристика нашего собственного мышления. Тем более, в слове "знаю" есть положительная характеристика, а значит, и признак эмпирически познанного объекта, пусть и в процессе опосредованного познания. Слово "верую" неприменимо к чувственным понятиям и явлениям.

Как в Ветхом, так и в Новом Завете вера - источник и центр исключительно религиозной жизни человека. Этим объясняется многообразие способов выражения этого духовного понятия. Если в Ветхом Завете слова, обозначающие понятие "вера", говорят о твердости и доверии, то в Новом - греческие термины относятся к области познания.

Даже одно изучение словарного состава уже открывает, что вера, по Библии, имеет два полюса: с одной стороны, доверие к Личности, верной данному завету, с другой - действие ума и сердца, которым слово или знамения (символы) помогают постичь реальность невидимого мира (см. знаменитое определение веры в Послании к Евреям, 11:1: "Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом").

Вопрос об ориентирах веры встает лишь тогда, когда речь идет не о чем-то ясном, как Божий день, не об аксиомах повседневной жизни, но о самом главном, без чего нельзя жить и дышать. Это вопрос о том, кто я и что я в этой жизни, в чем ее смысл?

В "пограничной ситуации" вера оказывается насущно необходимой. На краю пропасти слово "верую" приобретает предельно конкретный смысл. Но вера ощутимо нуждается в Откровении. Откровение само рождается в "пограничной ситуации" истории Откровения, когда происходит прорыв ноуменального в сферу обыденного, феноменального. То, что душа наша смутно чувствует и замутненно видит, как в гадании через зеркало, - нуждается в некоторых путеводных знаках и ориентирах.

Для каждого из нас эти ориентиры могут быть разными: личное откровение - духовный опыт; прочтенное или услышанное Слово Божие; доверие опыту другого - брата, друга, святого; взгляд на окружающий мир новыми глазами...

А может быть, идти тем путем, о котором рассказывает нам евангельское чтение Фомина воскресенья? Это вера через сомнение и рационалистическое упрямство: "Если не увижу на руках Его следа от гвоздей и не вложу пальца моего в место гвоздей и не вложу руки моей в бок Его (в синодальном переводе "в ребра"), никак не поверю". Это почти те же слова, которые многим из нас так важны: пока не представите мне свидетельство, что наука доказала... не поверю. Но в этом Евангелии как раз и важно доказательство неверующему разуму в возгласе Фомы после пережитого опыта: "Господь мой и Бог мой!". Однако в этом же Евангелии есть и другие слова, сказанные Христом Воскресшим: "Блаженны не видевшие, но поверившие!"

Главный вопрос веры - это исповедание того, во что мы верим. Истины веры выговариваемы. Истины веры не бессловесны. Признание того, что над нами есть какая-то сила или что Христос - историческая личность, никакого отношения к вере не имеет. Например, говорят, что Иисус действительно жил в Палестине в I веке нашей эры, но то, что Он воскрес, - это выдумка, сказка, придуманная для нашего утешения и успокоения. Аргумент этого положения прост: не воскрес, потому что этого не может быть... С точки зрения верующего разума такое утверждение обедняет человека, утверждающего лишь то, что ему доступно и потому ясно. И со всякой точки зрения понятно, что для такого человека нет измерения ввысь и вглубь, а есть только этот мир, дискретный и одинокий, мир ощущений - вкуса, осязания, зрения, обоняния. Достоин ли существования этот мир, лишенный смысла? И если кто-то стоит незыблемо на этих позициях, неужели этот "кто-то" ни разу не задавался вопросом: "Что же значит тогда опыт миллионов людей, радостно утверждавших перед лицом смерти за свою веру, что они видели и знают Бога, видели не физическими глазами, а внутренним, несомненным, глубоким зрением?"

Вера в воскресение Христа неразрывно связана со всеобщим воскресением мертвых. Неверие в воскресение Христа во плоти стало основной проблемой пришедшего в Церковь языческого мира. Еще в Первом послании к Коринфянам апостол Павел осуждал тех, кто сомневался в воскресении или отвергал его: "Если Христос не восстал, тщетна наша проповедь, тщетна и вера наша" (1Кор 15:14сл.). Таково было мнение саддукеев времен Спасителя. Это мнение разделяли гностики Маркион, Апеллес и Валентин, отвергавшие воскресение плоти. По свидетельству Оригена, валентиниане "исповедовали" воскресение мертвых, но толковали его аллегорически. Гностикам трудно было признать не воскресение мертвых, а воскресение плоти. Гностики создали систему, для которой характерно непреодолимое противоречие между плотью и духом, человеком плотским, или материальным, и человеком духовным: первый по природе обречен на гибель, второй по природе предназначен ко спасению.

Во все последующие века, особенно в Средневековье, было сильное тяготение толковать воскресение в "духовном" смысле. Напротив, эпоха Просвещения перевела акцент на моральную сторону христианства, отвергая, конечно, всякую "мистику воскресения".

Образ апостола Фомы вмещает в себя все будущие соблазны. И он же собственными руками эти соблазны разрушает. Христос, Новый Адам, восстанавливает правду творения Божия. Он восстанавливает не только правду духа, но и правду плоти, в которой, по Иринею Лионскому, так же отразился образ Божий, как и в духе человеческом. Апостол Фома "помог" сохранить эту правду для нас.

День, в который читается приведенный выше евангельский отрывок, назван не только Антипасхой, но и неделей Обновления. Это название появилось потому, что в этот восьмой день по Пасхе Господь благоволил обновить радость Своего Воскресения новым явлением апостолам. Обновление для нас есть изменение жизни в надежде будущего воскресения. Как говорил в IV веке св.Григорий Богослов, "настоящее обновление мы ныне празднуем, переходя от смерти к жизни". И далее он цитирует aпостола Павла: "Мы были с Ним погребены через крещение и смерть, чтобы, как был воздвигнут Христос из мертвых славой Отца, так и мы ходили бы в обновленной жизни".

Мы отчетливо видим два неразрывно связанных основания нашей веры: обновление духовной жизни зависит от нашего "чаяния воскресения мертвых". Как сделать, чтобы такая вера стала доступной для нас, для всего мирового скепсиса? Это всего понятнее именно в пасхальные дни, когда ко всему миру обращены вечные, неумирающие слова Того, Кто есть "Путь и Воскресение и Жизнь". И многие из нас, даже не подозревая, что все-таки они исповедуют, не могут удержать радостного возгласа в ответ на возглас священника: "Христос воскресе!" - "Воистину воскресе!"

РМ 4075 (1995)


Get_Links(); ?>