Преподобный Симеон Новый Богослов и современность

С сожалением нужно признать, что православная экклезиология, несмотря на то, что ей посвящены высказывания и даже целые главы в трудах Отцов Церкви, не имеет догматического общецерковного выражения. Отдельные мысли святых Церкви Христовой осуждались официальной иерархией при их жизни. За пределами “общепринятых” катехизических определений осталось богословие святых, канонизированных после смерти с признанием “правильности” их суждений, например, таких, как св.Григорий Нисский, св.Симеон Благоговейный, св.Григорий Палама, св.Максим Грек, св.Дионисий (Зобниновский), св.митрополит Филипп (Колычев) и другие.

Особое место в этом “списке” занимает преподобный Симеон Новый Богослов (949-1022), который всегда боролся с косностью и омертвением церковной жизни, в частности, с повсеместным введением Студийского устава, не допускающего литургического творчества (которое он сам практиковал в обители св.Марины), а главное с утвердившимся уже тогда –– в ХI веке (!) –– мнения, что все уже сказано и написано Отцами, жившими ранее.

Лучший русский исследователь богословия преп.Симеона архиепископ Василий (Кривошеин) подчеркивает, что бытовавшие в то время представления о Церкви, богословии и христианской жизни “являлись грубым извращением Евангелия, и он (Симеон) считал себя призванным бороться против тех, кто проповедует такие взгляды, с целью восстановить истинно евангельскую жизнь, утраченную в течении веков”. Архиепископ Василий цитирует Послание об исповеди преп.Симеона: ”Я осуждаюсь как гордец и хульник всеми, потому что диавол воздвигает против нас своих слуг и воюет, чтобы остановить нас повторять учение Евангелия и апостолов Христовых словами и исполнять делами, и стремиться обновить как бы обветшавший и почерневший образ евангельской жизни” (выделено мною. –– И.С. ).

Преп.Симеон чрезвычайно внимателен к слову Церковь, вернее, к тому, что принято под этим словом понимать. Он вкладывает в это понятие гораздо большее значение, чем обычно в любом катехизисе. В своем стремлении “обновить как будто потускневший образ Церкви” Симеон говорит если не языком реформации, то, по крайней мере, языком ветхозаветных пророков. Симеон из глубины веков разрушает миф современных “ревнителей православия” об идеальном времени неразделенной Церкви. Казалось бы, это время — время расцвета византийского Церкви, когда завершается процесс оформления литургии в ее современном виде и складывается Устав, совершенствуется монастырская жизнь: развиваются киновийные и скитские обители, анахоретский образ жизни, воздвигаются храмы. И вдруг заходит речь о “почерневшем образе Церкви”, которая нуждается в том, чтобы очиститься до евангельского образа.

Церковь –– мир Божий. “Мир, который должен быть наполненным”. Церковь –– царица. Этот царственный символ преп.Симеон применяет и к образу Божией Матери. По Симеону, Сам Христос –– и именно Христос –– есть храм. “Мне кажется, –– говорит преп.Симеон, –– что Церковь Христа есть украшенный мир и сам весь человек, в котором говорится, что живет и прохаживается Бог и посылает, как солнце правды, светлые лучи своих благодатных даров. Мы знаем также, что она называется телом Христовым и Его Невестою”.

Симеон как-бы идейно разделяет терзания “обновленцев” всех эпох по поводу того, что Церковь, увы, в реальной жизни не соответствует идеалу. Преп.Симеон объясняет это тем, что люди находятся в противодействии друг другу: каждый считает, что именно он знает, что такое Церковь и как она должна осуществлять свою миссию в этом земном, даже слишком земном мире. Вместо единства Церковь стала средоточием разделений.

Церковь… “Какой это храм, ты думаешь? — говорит Симеон. — Может быть, ты мыслишь, что этот храм есть какой-нибудь другой дом и что Царь кто-то другой, чем храм? Ни в коем случае! Ибо как Христос есть глава Церкви и Бог, так Он бывает Сам храмом для нее, как, в свою очередь, и сама Церковь стала храмом Его и прекрасным миром”.

Преп.Симеон возвещает об этом в богословской перспективе эсхатологического видения. “Так как Церковь есть Тело Христово и Невеста Христова и горний мир и храм Бога, а членами Его Тела стали все святые, но еще не все были приведены в бытие или угодили Богу, ни Тело, явно, Христово не является целостным, ни горний мир наполненным, сам этот, говорю, Церкви Божией, но много сегодня в мире неверующих, которые поверят Христу, много непокорных, которые покорятся, много грешников и блудников, которые, раскаявшись, покаются, многие также еще родятся и угодят Богу до последней трубы. Должны родиться все предуведанные и быть приведенными к жизни, и должен быть наполненным высший мира мир Церкви перворожденных Иерусалима на небесах. И тогда конец и полнота Тела Христова наполнятся предопределенными Богом, чтобы стать сообразными образу Его Сына. Они сыновья света и Его дня. Все они, следовательно, предопределены и написаны и перечислены, которым предстоит быть прибавленными и прилепленными Телу Христа. И тогда, став как бы целостным, причем ни одного члена не будет недоставать, оно наполнится, то есть придет в совершенство”.

Если Церковь не завершена в своей полноте, она в непрерывном строительстве, то это экклезиология вечного обновления. Преп.Симеон знает о несовершенстве земной Церкви: он указывает на предуведомых Богом. У Церкви есть перспектива в истории. . Есть “предуведанные” Богом праведники, которые должны еще родиться. Церковь растет, она в движении. Она не закончена и законченной быть не может. Ее конец — в “Небесном Иерусалиме”, в эсхатологической, а не в исторической завершенности.

РМ № 4223


Get_Links(); ?>